This is an unofficial partial translation of the official document, “Parallel Imports: Summary of EC Law and its Application in the EU Member States. Report prepared by The EU Subcommittee of the Parallel Imports Committee 2004-2005”, located at http://www.inta.org/images/stories/downloads/report_eclaw.pdf., © copyright International Trademark Association (INTA), October, 2005. The International Trademark Association assumes no responsibility for any errors in translation.

© The translation is done by Olga Shevtsova, 2010

Данный текст является неофициальным частичным переводом следующего официального документа “Parallel Imports: Summary of EC Law and its Application in the EU Member States. Report prepared by The EU Subcommittee of the Parallel Imports Committee 2004-2005”, размещенного по адресу http://www.inta.org/images/stories/downloads/report_eclaw.pdf. © Все права принадлежат Международной ассоциации по товарным знакам (INTA), октябрь 2005 г. Международная ассоциация по товарным знакам не несет никакой ответственности за какие-либо недочеты в переводе.

© Перевод выполнен Ольгой Шевцовой, 2010 г.

МЕЖДУНАРОДНАЯ АССОЦИАЦИЯ ПО ТОВАРНЫМ ЗНАКАМ (INTA)

ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ ИМПОРТ: ОБЗОР ПРАВА ЕВРОПЕЙСКОГО СООБЩЕСТВА И ЕГО ПРИМЕНЕНИЯ В ГОСУДАРСТВАХ-УЧАСТНИКАХ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА

Отчет, подготовленный подкомитетом Комитета Европейского союза по параллельному импорту 2004-2005 (октябрь, 2005)

2. Право Европейского сообщества, касающееся «чистого» параллельного импорта

В настоящем разделе рассматривается вопрос о параллельном импорте товаров, которые находятся в том же состоянии и упаковке, в которых они впервые были размещены на рынке (где бы то ни было в мире) самим владельцем товарного знака или с его согласия. Именно такие товары имеются в виду, когда речь идет о «чистом» параллельном импорте. В противовес укажем на товары, которые были повреждены, переупакованы, на которых был заменены обозначения, в том числе товарные знаки, либо которые были изменены иным образом и в результате находятся в состоянии, отличном от изначального.

После того, как было сформировано Европейское сообщество, возможность владельца национального товарного знака ссылаться на национальную регистрацию для предотвращения импорта товаров, обозначенных товарным знаком и впервые размещенных на рынке самим владельцем или с его согласия, рассматривалась в контексте статей 28 и 30 Договора об учреждении Европейского сообщества (далее - Договор) (статьи 30 и 36 в соответствии с прежней нумерацией).

Статья 28 Договора предусматривает:

Количественные ограничения импорта и меры, которые имеют такие же последствия, должны быть запрещены в отношениях между государствами-участниками.

В тоже время статья 30 Договора содержит следующую норму:

Положения статьи 28 … не должны препятствовать установлению запретов или ограничений на импорт, … которые оправданы в целях … защиты промышленной и коммерческой собственности. Такие запреты или ограничения, тем не менее, не должны быть средством дискриминации или скрытого ограничения торговли между государствами-участниками.

В широком смысле, прецедентное право, сформированное судом Европейских сообществ (далее –  суд ЕС) на основании указанных положений Договора, определило, что любой акт реализации права интеллектуальной собственности, который запрещает или ограничивает торговлю между государствами-участниками, оправдан только в том случае, если это сделано в целях обеспечения безопасности прав, которые формируют сущность (constitute “specific subject matter”) или затрагивают «сущностное назначение» (“essential function”) прав интеллектуальной собственности.

Фундаментальное право (“specific subject matter”), которое содержит в себе право на товарный знак, это право использовать товарный знак для введения товара в оборот первый раз и для защиты владельца товарного знака от конкурентов, которые желают воспользоваться преимуществом, которое предоставляет статус и репутация товарного знака в ходе реализации продукции, на которую товарный знак нанесен незаконно (из дела 16/74, Centrafarm v. Winthrop [1974] ECR 1183).

Сущностное назначение (“essential function”) товарного знака, с одной стороны, это предоставление гарантии потребителю, что товар, содержащий товарный знак, был произведен лицом, которое принимает на себя ответственность за его качество, или под контролем такого лица, и что не имела место последующая фальсификации; а также это создание положительной деловой репутации (goodwill) и способность сохранения предпочтения покупателя в отношении конкретного производителя (из дел 238/87, Volvo v. Veng [1988] ECR 6211; 102/1977, Hoffmann-La Roche v. Centrafarm [1978] ECR 1139).

Товары, впервые размещенные на рынке Европейского союза / Европейского экономического пространства

 Одновременно с выработкой указанных определений судебные прецеденты в период начала 1970-х закрепили серию правил, относящихся к исчерпанию прав в Европейском сообществе (ныне Европейском союзе). Наиболее значимые из них, касающиеся товарных знаков, предусматривали, что если товар, обозначенный товарным знаком, был выпущенный на рынок в Сообществе самим владельцем товарного знака или с его согласия, его права считались исчерпанными на территории всего Сообщества, и далее действовало правило о свободном движении товаров.

Правовые положения, выработанные судом ЕС в ходе применения статей 28 и 30 в делах, связанных с параллельным импортом товаров, впервые выпущенных на рынке Европейского союза (далее – ЕС), были сведены воедино в статье 7 Первой Директивы Совета ЕС по сближению законодательства государств-участников о товарных знаках, 89/104/ЕЕС (далее – Директива).

Статья 7 Директивы закрепляет следующие положения:

1. Товарный знак не предоставляет его владельцу права запрещать его использование в отношении товаров, которые под данным товарным знаком были размещены на рынке в границах Сообщества владельцем товарного знака или с его согласия.

2. Параграф 1 не подлежит применению в случаях, когда существует законное основание,   в соответствии с которым владелец товарного знака может возражать против дальнейшей коммерциализации товаров, особенно в случаях, когда состояние товаров изменилось или ухудшилось после того, как они были размещены на рынке.

Статья 13 Регламента о товарном знаке Сообщества (Регламент Совета ЕС, 40/94/ЕЕС)  (далее – Регламент) содержит такие положения применительно к товарному знаку Сообщества.

В силу положений, относящихся к ЕЭП, действие статьи 7 было распространено на три государства Европейской зоны свободной торговли – Норвегию, Исландию и Лихтенштейн  (далее - ЕЗСТ). Швейцария является четвертым государством ЕЗСТ, но на нее указанные положения не распространяются.

Товары, которые были впервые размещены на рынке вне границ ЕС/ЕЭП

До принятия статьи 7 Директивы вопрос о том, подлежат ли применению статьи 28 и 30 (в предыдущей редакции статьи 30 и 36) Договора к случаям, касающимся параллельного импорта товаров, впервые размещенных на рынке вне территории Европейского сообщества /  ЕС (позднее ЕЭП), оставался открытым. На практике подход, принятый в государствах-участниках, не был единообразным. Некоторые государства придерживались правила о международном исчерпании прав, остальные – принципа исчерпании прав исключительно в рамках Сообщества. В широком понимании и с учетом имеющихся исключений наблюдалось разделение в подходах по регионам в направлении Север – Юг. Североевропейские государства стремились следовать принципу международного исчерпания прав, в то время как государства южной части Европы придерживались подхода с большими ограничениями и тем самым создавали благоприятные условия для правообладателей, желанием которых было предотвратить параллельный импорт их товаров.

Даже после имплементации Директивы юристы продолжали спорить между собой и в национальных судах по вопросу, о котором умалчивали и Директива, и Регламент: вправе ли владелец товарного знака препятствовать параллельному импорту его товаров, поступивших из государств вне ЕС? Ответ можно было найти в политических дискуссиях, которые возникали вокруг, с одной стороны, изначальных предложений, касающихся этих сфер правового регулирования, и, с другой стороны, тем текстом документа, который уже был принят. Подход, который предлагался изначально, изложен в Объяснительном меморандуме к Директиве, опубликованном как часть выдвинутого предложения:

Второй тип исключения, который предусмотрен в Регламенте и направлен на осуществление прав в отношении товарного знака Сообщества, может быть обнаружен в законодательстве или прецедентах большинства государств. Правило, в соответствии с которым право на товарный знак считается исчерпанным в результате первого использования товарного знака, осуществленного владельцем товарного знака или им санкционированное, является прямым следствие из назначения товарного знака, а именно – определение происхождения товара. Место, в котором товар был выпущен на рынок, в таком случае значения не имеет. Таким образом, принцип, положенный в основу статьи 11 (впоследствии ставшей статьей 7), применяется независимо от того, был ли товар, обозначенный товарным знаком Сообщества, выпущен на рынок в границах или вне границ Сообщества (выделено авторами).

Более того, применение принципа исчерпания прав на товарный знак способствует выполнению двух задач, которые возложены на Сообщество Договором: устранение препятствий для свободного движения товаров и услуг в отношениях между государствами-участниками, а также создание системы, которая может гарантировать сохранение конкуренции. Последнее обязательство, очевидно, не могло бы быть соблюдено в том случае, если бы Комиссия закрепить принцип, в соответствии с которым владелец товарного знака Сообщества получал право использовать товарный знак в целях раздела мирового рынка. Здесь возникает действительная опасность, что предприятие, основное место осуществления деятельности которого может быть и не в государстве-участнике, не будет допускать свои товары для импорта в Сообщество по наиболее благоприятной цене, что будет нарушать права потребителей Сообщества.

По этой причине установлено только несколько особых случаев, когда допускается отклонение от правила об исчерпании прав в отношении товарного знака Сообщества. Эти правила перечислены с параграфе 2. Одним из правовых оснований, на которое может ссылаться владелец товарного знака в соответствии с параграфом 2 для противодействия импорту на общий рынок товаров, которые были размещены на рынке за пределами ЕЭП согласия владельца, является факт, что власти страны экспорта не допустили владельца товарного знака к осуществлению контроля за качеством товаров, произведенных по его лицензии.

В данном случае намерение было вполне очевидно – внедрить доктрину Сообщества о международном исчерпании прав и в отношении товарного знака Сообщества, и в отношении гармонизированного национального регулирования товарных знаков. Однако в ходе парламентского обсуждения Комиссия кардинально поменяла свою позицию, и это привело к включению фразы «в рамках Сообщества». Такой подход был основан на позиции, выраженной в частности Экономическим и социальным комитетом, о том, что отсутствие взаимности среди государств вне Сообщества в результате поставит производство в Сообществе в худшие условия.

В частности, в Объяснительном меморандуме к измененному предложению текста Регламента, опубликованному в 1984 году, утверждалось:

По вопросу международного исчерпания прав предоставленного в отношении товарного знака Сообщества, Комиссия предложила мнение, в соответствии с которым законодательство Сообщества не должно содержать указанный принцип, но должно включить принцип исчерпания прав в границах Сообщества. В тоже время Сообщество должно быть в праве заключать на будущее с наиболее значимыми деловыми партнерами двусторонние или многосторонние соглашения, в соответствии с которыми между договаривающимися сторонами допускается использование принципа международного исчерпания прав. Ограничение принципа исчерпания прав границами Сообщества не должно препятствовать национальным судам применять принцип международного исчерпания прав в особых случаях, когда даже в отсутствии формального соглашения взаимность гарантирована.

Комментарий соответствующей поправки к Директиве  содержал ссылку на указанный комментарий и утверждал, что Комиссия решила не вводить принцип международного исчерпания прав, «в соответствии с предложениями, сделанными Экономическим и социальным комитетом и Парламентом».

Несмотря на возражения защитников параллельных импортеров, не было никакой неожиданности в том, что суд ЕС растолковал статью 7(1) Директивы в деле Silhouette v. Hartlauer (дело С-355/96, Silhouette International Schmied CmbH & Co. KG v. Hartlauer Handelsgesellschaft GmbH [1998] ECR I-4799) в следующим образом:

… положения национального права, предусматривающие исчерпание права на товарный знак в отношении товаров, которые размещены на рынке вне ЕЭП владельцем товарного знака или с его согласия, противоречат статье 7(1) Директивы с учетом поправок, предусмотренных Соглашением о ЕЭП.

Другими словами, владелец товарного знака может использовать исключительные права, предоставленные ему в соответствии с национальным правом для противодействия параллельному импорту товаров, обозначенных его товарным знаком, если они были впервые размещены на рынке вне ЕЭП им самим или с его согласия. Какое-либо иное толкование, как было сказано, противоречит системе и целям Директивы.

В частности, суд основывался на трех пунктах преамбулы Директивы. В пункте первом утверждалось, что, так как действующее законодательство по товарным знакам государств-участников содержит различные нормы, которые могут препятствовать свободному движению товаров, возникла необходимость сближения этих норм. Пункт третий устанавливает, что сближение в полном объеме не является необходимым, однако оно обязательно в отношении тех положений, которые наиболее прямо воздействуют на функционирование внутреннего рынка. И, наконец, в девятом пункте утверждалось, что «в целях содействия свободному движению товаров и услуг особенно важным является установление гарантии, что впредь зарегистрированные товарные знаки будут иметь единообразную защиту в соответствии с правовой системой всех государств-участников…»

Как указал суд, если владелец товарного знака будет вправе препятствовать поступлению товаров, которые поступили в порядке параллельного импорта, на рынок одного государства-участника, на рынок другого государства-участника, это неизбежно создаст барьеры для свободного движения товаров среди государств-участников, что буте входить в противоречие с целями Директивы.

Со времени дела Silhouette право претерпело дальнейшие изменения, прежде всего в отношении вопроса «согласия» владельца товарного знака и значения фразы «размещение на рынке», что нашло отражение в решениях суда ЕС по делам Sebago v. Unic, Davidoff v. A&G Imports, van Doren v. Lifestyle (или “Stűssy”) и Peak Holding v. Axolin-Elinor.

Согласие владельца товарного знака

В деле Sebago (дело C-173/98, Sebago Inc. and Ancienne Maison Dubois et Fils SA v. GB-Unic SA [1999] ECR I-4103) суд ЕС в своем решение указал: тот факт, что владелец товарного знака дал свое согласие на обращение на рынке ЕС товаров, аналогичных тем, в отношении которых было объявлено об исчерпании прав, не принимается во внимание. Факт наличия согласия должен быть доказан конкретно в отношении тех товаров, по которым возник спор.

В решении по делу Davidoff (объединенное дело C-414/99, C-415/99, C-416-99, Zino Davidoff v. A&G Imports ans Levi Strauss v. Tesco and Costco [2001] ECR I-8691) суд ЕС указал:

… согласие должно быть выражено в виде положительного утверждения, и… обстоятельства, которые принимаются во внимание при определении предполагаемого согласия, должны однозначно показывать, что владелец товарного знака отказался от любого намерения  требовать реализации своих исключительных прав.

Следовательно, бремя доказывания согласия возлагается на предпринимателя, который ссылается на его наличие, в тоже время владелец товарного знака не должен доказывать его отсутствие.

В дальнейшем суд установил, что наличие согласия не может предполагаться из следующих обстоятельств:

- если владелец товарного знака не предупреждал последующих приобретателей товара о том, что он возражает против введения товара на рынок ЕЭП;

- если отсутствует какая-либо реакция владельца товарного знака;

- если на товаре нет предупреждающего обозначения;

- если первая продажа товара владельцем товарного знака не связывалась с какими-либо обозначенными в договоре ограничениями или национальный правопорядок, применимый к продаже товара, в случае отсутствия подобных ограничений предполагал неограниченные права на перепродажу товара.

И, наконец, в деле van Doren (дело C-244/00, Van Doren and Q. GmbH v. Lifestyle Sport and Sports and Sportswear Handelsgesellschaf mbH and Michael Orth [2003] ECR I-3051) суд постановил, что хотя правило о возложении бремени доказывания исчерпания прав на ответчика (параллельного импортера) соответствовало праву Сообщества, результатом этого является действительный риск разделения национальных рынков (например, когда владелец товарного знака имеет систему исключительной дистрибуции в границах ЕЭП), в таком случае владелец товарного знака должен нести бремя доказывания того, что товары были впервые размещены на рынке вне ЕЭП им самим или с его согласия. Как только это установлено, бремя доказывания переходит к параллельному импортеру, который должен доказать, что владелец товарного знака дал свое согласие на последующее размещение товара на рынке ЕЭП. Это дело будет обсуждаться далее.

Значение «размещения товара на рынке»

В деле Peak Holding (дело C-16/03, Peak Holding AB v. Axolin-Elinor AB [2004] ECR I-0000) в суд ЕС был направлен запрос о том, должны ли товары, обозначенные товарным знаком, рассматриваться как «размещенные на рынке» в каждом из следующих случаев:

1) если владелец товарного знака ввез товар на территорию ЕЭП с намерением продать и/или предложил товар для продажи потребителям в своих магазинах, но товары в действительности не были проданы;

2) если товары продаются на территории ЕЭП третьему лицу на условиях запрета их перепродажи на территории ЕЭП.

Суд постановил, что в первом случае до тех пор, пока товары не проданы третьему лицу, права на товарный знак не считаются исчерпанными; только предложение товара к продаже не является достаточным. С другой стороны, во втором случае факт продажи товара достаточен для того, чтобы права на товарный знак были исчерпаны; а территориальное ограничение является исключительно частным вопросом в отношениях между сторонами и никак не влияет на права последующего покупателя на перепродажу товара.

Обосновано такое решение тем, что продажа товара, которая позволяет владельцу товарного знака реализовать его экономическую ценность, исчерпывает его права на товарный знак. В первом из рассмотренных случаев, несмотря на то, что товары были доступны для продажи на территории ЕЭП, их экономическая ценность не была реализована, так как в действительности продажи не было. С другой стороны, продажа на условиях «не для перепродажи на территории ЕЭП» (или «только для перепродажи вне территории ЕЭП») предоставит владельцу товарного знака экономическое преимущество.

Это решение определенно окажет влияние на тех обладателей товарных знаков, которые используют предприятия, расположенные на территории ЕЭП, для целей дистрибуции своих товаров за пределы ЕЭП. Если такой дистрибьютор нарушит установленный договором запрет на перепродажу товара на территории ЕЭП, единственным выходом для владельца товарного знака будет обращение в суд против дистрибьютора в связи с нарушением договора. Для предотвращения дальнейшей продажи товара на территории ЕЭП нельзя будет рассчитывать на исключительные права в отношении товарного знака.

Результатом рассмотрения дела Peak Holdings может стать то, что владельцы товарных знаков откажутся от дистрибьюторов, находящихся на территории ЕЭП, в пользу распространения своего товара непосредственно за пределами ЕЭП, что является нежелательным с точки зрения торговли внутри ЕЭП. Хотя, могут и остаться некоторые возможности для поддержания контроля за серым рынком товаров, которые были впервые реализованы на территории ЕЭП, но предполагались для продажи вне ЕЭП, посредством варьирования дистрибьюторских соглашений и договорных условий, которые позволят гарантировать следующее:

1)      дистрибьютор не получает право собственности на товары до тех пор, пока они находятся на территории ЕЭП;

2)      дистрибьютор не имеет права пользоваться или распоряжаться товаром до тех пор, пока товар находится на территории ЕЭП; и, наконец, для еще большей гарантии –

3)       владелец товарного знака или его торговый агент не получает соответствующей продажной цены или роялти до тех пор, пока дистрибьютор не получит товар в свое обладание и не приобретет прав на товар вне территории ЕЭП.

Подходы национального права к понятию «чистого» параллельного импорта.

Выяснив вопрос о действующем законодательстве права Европейского сообщества и его толковании к настоящему моменту судом ЕС, продолжим исследование в разрезе различных подходов национальных законодательств в странах ЕС и в соседних государствах.

Государства, являющиеся участниками ЕС до 1 мая 2004 года.

Как было отмечено в отчете подкомитета по анализу европейского законодательства в 2003 году, все участники ЕС имплементировали в свое право статью 7 Директивы. Однако потребовалось некоторое время, прежде чем национальные суды стали в большей мере единообразно применять эти положения.

Федеральный верховный суд Германии был первым, кто применил толкование, которое в настоящее время используется судом ЕС, несмотря на то, что в соответствии с национальным законодательством в Германии применялся принцип международного исчерпания прав. В 1995 году рассматривалось дело, связанное с параллельным импортом джинсовой одежды LEVI’S из Соединенных Штатов Америки. Суд вынес решение о запрете в пользу LEVI’S, основываясь на том, что имплементация статьи 7 Директивы предполагает исчерпание прав в пределах ЕЭП.

Примерно в то же время окружной суд Гааги вынес заключение о том, что предыстория принятия Директивы, принимая во внимание подготовительную работу и документы, не оставляет никаких сомнений в том, что Novell (компания-производитель аппаратного и программного обеспечения) получила бы право возражать против параллельного импорта принадлежащего ей программного обеспечения из Соединенных Штатов Америки, основываясь на принадлежащих ей правах на товарные знаки, если бы статья 7 была имплементирована (что, к сожалению для Novell, не имело место к тому времени). И снова,  такая позиция была выражена, несмотря на то, что ранее в Нидерландах применялся принцип международного исчерпания прав.

В Австрии был закреплен принцип международного исчерпания прав на товарный знак. Однако Верховный суд Австрии выразил сильную неуверенность в отношении положений Директивы в деле Silhouette. Как только эта неопределенность была разрешена судом ЕС, суд последовал предложенному разъяснению и вынес решение в пользу Silhouette. В дальнейшем суд применял принцип исчерпания прав в границах ЕЭП.

Суды Италии до указанного дела принимали решения, руководствуясь как принципом исчерпания прав в границах ЕЭП, так и принципом международного исчерпания прав. Однако в последующем они в целом единообразно высказывались против принципа международного исчерпания прав.

До рассмотрения указанных выше дел, которые имели место до имплементации норм Директивы, суды Франции не применяли никакого принципа исчерпания прав, что вело к формированию довольно привлекательного правопорядка для владельцев брендов, стремящихся к предотвращению параллельного импорта. Однако французские суды изменили свой подход в пользу принципа общеевропейского исчерпания прав в начале 1970-х, и в настоящее время строго следуют ограничению, которое налагает принцип исчерпания прав в отношении товаров, выпущенных на рынок в границах ЕЭП самим владельцем товарного знака или с его согласия.

Суды Греции также принимают во внимание принцип исчерпания прав на территории ЕЭП.

В Испании путь к региональному исчерпанию прав оказался более сложным. Доктрина международного исчерпания прав в течение долгого времени развивалась на основании судебных прецедентов. Принятие законодательства, которое заранее делало возможным применение статьи 7 Директивы, состоялось 10 ноября 1988 г., однако фактически применение принципа исчерпания прав было ограничено территорией Испании. Несмотря на это, ряд случаев по-прежнему рассматривался в соответствии с принципом международного исчерпания. Однако в 1990-х годах стала вырисовываться общая тенденция постепенного перехода к принципу исчерпания прав в границах ЕЭП. Статья 7 была надлежащим образом введена в действие в 2001 г., и с этого времени стала последовательно применяться, допуская параллельный импорт в пределах ЕЭП, но запрещая его из других государств.

Суды Англии произвели больше всех «шума» в следовании позиции, высказанной судом ЕС. Вплоть до принятия Директивы использовался следующий принцип: правило о международном исчерпании прав применялось к тем случаям параллельного импорта, когда ввозимые товары имели такое же качество, как и товары местных производителей, в тоже время владельцы товарных знаков в Великобритании могли рассчитывать на недопустимость ввоза товаров из государств вне Сообщества, если они более низкого качества по сравнению с такими же товарами местного происхождения. В последнем случае суды полагали, что ввозимые товары могут нанести вред владельцам товарных знаков Великобритании, чего, то же время, нельзя сказать о первой ситуации.

Даже после решения по делу Silhouette английские суды очень неохотно позволяли владельцам брендов опираться на свои исключительные права в отношении товарных знаков для предотвращения «чистого» параллельного импорта своей собственной продукции, поставляемой из регионов за пределами ЕЭП, на том основании, что такого рода действия несовместимы с назначением товарного знака определять происхождение (производителя) товара. Такой подход соответствовал мнению, выраженному в национальных СМИ и организациями потребителей, которые подозревали, что владельцы брендов желают предотвратить параллельный импорт исключительно с целью поддержания искусственно завышенных цен в Великобритании.

Судья Верховного суда, г-н Justice Laddie, определил возможный пробел в решении суда по делу Silhouette. В деле Davidoff он настаивал на следующем: пока суд утверждал принцип о том, что ни одно государство-участник не вправе применять международное исчерпание прав, это не исключило возможности для отдельного владельца прямо или косвенно дать свое согласие на параллельный импорт его товаров, когда он осуществил их выпуск на рынок за пределами ЕЭП. Далее судья указал, что вопрос о том, предоставил ли владелец товарного знака согласие, подлежит определению в соответствии с правом, применимым к договору, на основании которого товары были размещены на рынке. В рассматриваемом случае это было английское право. Laddie J. применил принципы, которые сформировались в ходе рассмотрения патентного дела в 19 веке, для заключения о том, что Davidoff выразил свое согласие на параллельный импорт, несмотря на то, что имело место письменно закрепленное ограничение на продажу товара соответствующим дистрибьютором на территории Сингапура.

Как было указано в предыдущем разделе, суд ЕС нашел такую позицию не соответствующей праву Европейского сообщества, но данное дело выявило силу мнения среди определенной части английского судейского корпуса о том, что результат применения Директивы неоправдан ни с позиции права и политики, ни с позиции принципов справедливой торговли.

Интересно отметить, что для шотландского судьи не было такой сложности с применением подхода, выраженного в решении суда ЕС по делу Silhouette, когда Davidoff запросил судебный запрет против параллельного импорта парфюмерной продукции из регионов за пределами ЕЭП. В противовес позиции, выраженной Laddie J., этот судья сделал заключение, исходя из преследования цели гармонизации, на которую направлена Директива, о том, что государства-участники не должны быть свободны в применении подхода, который способствует утверждению принципа международного исчерпания прав.

Швеция является еще одним государством, суды которого с трудом согласились отойти от прежнего принципа международного исчерпания прав. Когда Директива впервые была имплементирована в шведское законодательство о товарных знаках, статья 7 не была включена, так как это не соответствовало традиционному национальному принципу свободной торговли и не способствовало достижению целей гармонизации в странах Северной Европы (и Финляндия, и Норвегия применяли принцип международного исчерпания).

Шведское правительство в отношении дела Silhouette настаивало на том, что отдельным государствам-участникам должно быть позволено применять правило международного исчерпания. Однако, не добившись успеха в изменении позиции суда ЕС, Швеция добавила новое положение в свое законодательство по товарным знакам в целях имплементации статьи 7, действующее с 1 июля 2000 г. Тем не менее суды демонстрировали свое дальнейшее нежелание позволять владельцам брендов использовать исключительные права на товарные знаки для недопущения параллельного импорта в деле Levi Strauss & Co. v. COOP Sverige AG. Окружной суд Стокгольма принял решение против LEVI’S на том основании, что импорт имел место до даты имплементации статьи 7 Директивы в национальное законодательство. Так как принцип международного исчерпания применялся в соответствии с национальным прецедентным правом, потребность в правовой определенности (legal predictability) означала, что ответчик не сможет быть привлечен к ответственности за нарушение посредством ретроактивного действия принципа территориального исчерпания прав. Как это вытекает из большинства вынесенных решений, апелляционный суд настаивал на том, что введение уголовного наказания за нарушения прав на товарный знак в случае параллельного импорта делает более важным необходимость решать дела исходя из правила о правовой определенности (legal predictability). Судья, придерживающийся иной позиции, соглашался с применением правила о правовой определенности, однако настаивал на том, что обоснованные ожидания людей в отношении правомерности параллельного импорта должны были измениться после дела Silhouette, а поэтому определяющей должна быть дата соответствующего решения 16 июля 1998 г., а не дата принятия нового шведского законодательства по товарным знакам.

Предполагалось, что дело LEVI’S было особым исходя из сроков ввоза и не повторится в будущем. Однако, как и английские дела, оно выявило национальную тенденцию определять и использовать правовые доводы, которые могли бы оправдать принцип международного исчерпания для случаев «чистого» параллельного импорта.

До дела Silhouette суды Дании и Финляндии также применяли принцип международного исчерпания прав. Однако в последующем они обеспечили переход к принципу регионального исчерпания, как того требовало толкование Директивы, предложенное судом ЕС.

И, наконец, поскольку у нас нет сведений о соответствующих судебных прецедентах в Ирландии,  не много стоит то, что в ноябре 2000 Департамент предпринимательства, торговли и занятости, который отвечает в Ирландии за вопросы интеллектуальной собственности, направил письмо в комиссию ЕС, поощряя ее внести предложение по изменению национального законодательства в сторону применения принципа международного исчерпания прав.

В целом суды Ирландии рассматривают решения английских судов как определяющие и для применения ирландского права, поэтому в настоящее время, похоже, они следуют подходу, закрепленному в деле Silhouette.

Известно, что все иные государства, являющиеся участниками ЕС до 1 мая 2004 г., которые не были особо отмечены в настоящем разделе, имплементировали Директиву и применяют решения суда ЕС для предотвращения параллельного импорта товаров, которые содержат защищаемые товарные знаки, из регионов вне ЕЭП при условии отсутствия доказательств однозначного согласия владельца товарного знака.